.
wizard world ; 1983 дарк ! ау
полюбуйся на эпизод режинальда и лорелеи почитай крутой пост от некоего оборотня лиам чек и даница пишут посты сол и теддски болтают во флуде

мародеры 1983, дарк ау

полюбуйся на эпизод

почитай крутой постек
от некоего оборотня

лиам чек и даница
пишут посты

сол и теддски болтают во флуде

режинальда и лорелеи

the marauders: danse macabre

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » the marauders: danse macabre » demonic polka » ex libris


ex libris

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

https://i.imgur.com/ZjF1xGm.png

0

2

MADOC [THE FOLK OF THE AIR]

раса: фейри
возраст: неизвестно

деятельность: Главный генерал Верховного короля Фейриленда
место обитания: Эльфхейм

https://img.wattpad.com/840a322cf722a6f2f1c876f7f023670856438dcb/68747470733a2f2f73332e616d617a6f6e6177732e636f6d2f776174747061642d6d656469612d736572766963652f53746f7279496d6167652f6f7855584a3956766c4a786638773d3d2d3532343130343233302e313530623431623833346634623231633832323830323538323538312e676966
alexander skarsgard, art


КЛЮЧЕВАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Рождён в крови и воспитан для кровопролития. Главный генерал, не представляющий жизни без очередной войны и борьбы за безграничную власть. Самый сильный, самый расчетливый, самый хладнокровный. Убийца родителей Джуд. Монстр, похитивший её и сестер в мир монстров и ужасов. Он же - учитель и отец, которого вопреки любой логике Джуд искренне полюбила. Мадок давал ей все необходимые знания о стратегии и искусстве владения мечом. А после сажал на колени и читал книги, гладил по волосам и давал почувствовать родительскую любовь. Сейчас Джуд это кажется едва реальным прошлым, пусть и совсем недалеким. В их новом мире они прямые соперники, за власть, за Корону, за право оказаться победителем.
Ещё пока есть шанс отступить или начать работать вместе, а не против друг друга. Но никто из нас не сдаться. Правда ведь, пап? Ты воспитал меня такой. Ты сделал меня той, кем я являюсь. Гордись или убей.


ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Внешность на Ваш выбор. Любите Мадока так же сильно, как его люблю я, обо всем остальном договоримся)

Пробный пост

Фейри не способны врать. И если в большинстве ситуаций Джуд умело использует этот факт, иногда же остаётся лишь его ненавидеть. Как в случае с Карданом. Он всегда мастерски управляется с правдой, как с замысловатым оружием. Каждый раз направляя свои удары слов в самые болезненные точки Дуарте, превращая любой их разговор в смертельную битву. Как же она устала. Частично и от того, насколько же он чертовски и невыносимо прав. Вновь.

Кардан никогда не хотел этой короны, не просил её, не пытался заполучить, в отличии от всех своих родственников. Это и делало его идеальным кандидатом для главной роли в сумасшедшем плане Дуарте. Но и проблем от острой аллергии принца на ответственность оказалось не меньше. Буквально все задачи правления опустились тяжелым грузом на плечи смертной девочки, которая переоценила собственные возможности. Она разрывалась на части, пытаясь не выпустить из внимания ничего важного, пока сам Верховный король бесконечно отдыхал и развлекался.

Но разве не в этом и заключается их сделка, как справедливо подмечает сам Кардан?

Джуд молчит. Понимает, что он прав. Но скорее откусит себе кусочек пальца на ещё целой руке, чем согласится с ним хоть в чём-либо сейчас. Потому делает вид, будто позволяет ему высказаться. Мыслей в голове короля накопилось явно немало, и он вовсе не сдерживается в их выражении, подсвечивая каждую из ошибок своего сенешаля. Безусловно, ей стоит быть осторожнее в своем маниакальном желании контролировать каждое движение, каждое слово Кардана в страхе от того, на какие глупости тот способен. Да и устраивать погром в королевский покоях тоже идея не сильно разумная.

Она слишком устала. От этого безупречно продуманный на первый взгляд план трещит по швам, как и способность Джуд держаться. Хочется заплакать, закричать о том, как это тоже вовсе не то будущее, о котором мечтала девушка. Что она понятия не имеет, как управлять королевством. Что безумно боится каждого собственного шага, ведь даже не догадывается, правильный он или же приведет к краху. Только вот подобной опции в её арсенале нет. Не говоря уже о том, что Кардан последний, на чьих глазах Джуд позволит себе расклеиться. Не дождется.

Наконец, речь Верховного короля подходит к концу. Конечно же, сенешаль замечает опасный взгляд Кардана, от которого все подданные лишаются дара речи, припоминая былую жестокость принца. Не ускользает от внимания Джуд и угрожающие намеки в его словах. Кем он себя возомнил? Тихий голосок разума напоминает, что их сделка крайне недолговечна. Под её контролем Кардан будет ещё семь месяцев, а вот Верховным королем столько, сколько пожелает. Ведь у неё пока нет плана, как убедить его передать правление Оуку в подходящий момент. Так что, самоуверенность и угрозы вполне оправданы. Не может же Джуд приказать ему перерезать себе горло, как бы сильно иногда не хотелось. Кто тогда коронует брата? Нет, какое бы поведение Кардан не позволял себе, он нужен живым и невредимым.

- Ты всегда недооценивал мои силы, - усмехается Джуд, вспоминая, как тот когда-то пытался заставить её отказаться от участия в турнире. Не сработало тогда, не выйдет и сейчас подорвать остатки уверенности в себе. - И где мы сейчас? - спрашивает с намеком на настоящее положение вещей, в котором Кардан находится под её безграничным контролем. Но речь сейчас не совсем об этом.

- Мне вовсе не нужно контролировать всех. Достаточно и того, что я контролирую тебя, - намеренно не задевает неудобной для себя темы в виде собственных ошибок. Да, Джуд не безупречна. Спасибо за наблюдение, Кардан, она в курсе. - Но вопреки этому факту, я стою здесь и пытаюсь вести с тобой диалог. Вместо того, чтобы отдать приказ, которому ты обязан подчиниться.

Указывает на очевидную вещь. Разве что, не кричит ему “Чёрт возьми, я стараюсь, чурбан ты бесчувственный!”. Хотя, когда это Кардан был способен оценить старания других. Да и, собственно, в чём его выгода.

- Я знаю, что ты не хотел ни короны, ни моего контроля над собой. Но имеем, что имеем, - сенешаль разводит руками, ситуация не изменится, как бы сильно они оба не хотели никаким образом не пересекаться друг с другом. - Можешь и дальше продолжать валять дурака, тщательно выстраивать славу первого Короля пьяницы. Да и позволять Локку унижать себя при каждом удобном для него случае тоже безусловно можешь, - выражение лица Джуд отчетливо дает понять, что лично её такие вещи мало интересуют, репутация Кардана - лишь его забота. Проблема исключительно в том, какие последствия это несет для трона, который необходимо сохранить для Оука.

- Но тогда мы остаемся заключены в ловушку, где я вынуждена править единолично и всё контролировать. И, как ты красиво подметил, это укрепляет всех во мнении, что ты - слабый Король, - не подпускать его слова близко к сердцу, а использовать против него. Джуд тренировалась этому навыку ещё со школы. - Неужели ты действительно хочешь остаться таким в памяти народа? Хочешь войти в историю слабым и бесполезным? Позором рода Гринбриара? - здесь уже сенешаль стреляет откровенно вслепую. Она понятия не имеет, играет ли это хоть какую-то роль для Кардана. А вдруг его действительно ничего, кроме вина и пирушек не волнует? Что, если его главная цель - отомстить ей лично, и плевать на последствия для всего Эльфхейма?

0

3

• • • • YUSHI HUANG
tian guan ci fu • благословение небожителей • юйши хуан
https://forumupload.ru/uploads/0018/fa/d0/2/845980.jpg https://forumupload.ru/uploads/0018/fa/d0/2/82049.jpg
liu shi shi • manhua character


Генерал, который ломает меч. Принцесса, которая перерезала себе горло. Две прекрасные картины. Одна отвратительная история.


Дополнительно: Ищу персонажа в пару. Крайне внезапно, учитывая отношение Пэй Мина к женщинам. И крайне логично, учитывая отношение Пэй Мина к этой конкретной женщине — этакая помесь сожаления, вины и высшей степени уважения. Это едва ли будет про любовь в общепринятом понимании этого слова, любви здесь нет места, Пэй Мин и любовь вещи несовместимые. Но это будет про верность и преданность, про поддержку и привязанность, возмездие и расплату, про «вместе и в горе, и радости». Стекольный завод на вершине Медной печи.
Из гарантированного: анти-спидпост, вкусные тексты на любителя и около-фандомные разговоры между.
Не уходить по-английски.

Пробный пост

Дождливый Хэфэй пах мятой. На втором этаже — на открытой террасе самого известного в государстве Сюйли дома увеселений — этот запах ощущался особенно остро. Его не могли перебить ни дивные ароматы, пробуждающие в посетителях едва ли не зверский аппетит, что вместе с потоком горячего воздуха всякий раз прорывались сквозь плотную ткань занавесок, когда подавалищики выносили блюда из кухни — соломенное мясо Цзюсян, каменную лягушку на пару или Дагуаньюаньскую утку — ни благовония курильниц, повсеместно расставленных по приказу тетушки Мо, хозяйки Золотого Пиона, чья скупая до выгод душа была столь же темной, как и имя; ни сладострастно-удушающее благоухание румян на щечках красавиц, ради внимания которых даже последний бедняк был готов вытрясти из своего прохудившегося мешочка цянькунь единственную завалявшуюся там серебряную монету, потратив без малого год каторжной работы на каменоломнях за одно мгновение карминной улыбки.

Пэй Мин платил золотом. В окружении трех проституток в полупрозрачных ханьфу он рассеяно потягивал из пиалы грушевое вино, его любимое, которое должным образом могли приготовить только здесь, в этом городе — сколько бы кувшинов им не было опрокинуто, в каких бы далеких землях, а лучшего ни в одной другой стране так и не отыскалось.   

День медленно клонился к закату, голова прелестницы — на плечо. Шелковистые волосы, щедро умасленные османтусом, черными блестящими змеями норовили нет-нет да заползти в слегка расслабленный ворот повседневного платья насыщенного оттенка цин — тоже мятного, как и та, разлитая за распахнутыми настежь деревянными створками — щекоча едва порозовевший от алкоголя мрамор кожи под исподним.

Жун Гуана нигде не было видно.

Наверное, будь на месте генерала кто-то другой, менее искушенный женским вниманием, это могло бы его впечатлить, но не Пэй Мина. Он знал, что был красив, точно бог, столько, сколько помнил себя. Пресыщенный благосклонностью, иной раз даже в шутку подумывал: «А не пора ли и самому брать плату за любование его внешностью, наподобие той, что взимают с желающих полюбоваться цветением вишни в садах императорского дворца?». То-то была бы потеха, слава —затмевающая воинские заслуги.

(КРОВАВОЕ МОРЕ, НЕЖНО ПРИПОРОШЕННОЕ ЛЕПЕСТКАМИ)

Взгляд Пэй Мина скользил будто сквозь все эти нарочито заискивающие — за щедро высыпанные в пригоршню — лица, которые в действительности были все ему на одно лицо, с той же отстраненной непринужденностью, как если бы поверх залитых червонным золотом черепичных крыш, утопающих в напитанной влагой зелени, ни на чьем особо не фокусируясь.

(ГОЛОВА НА ПЛЕЧЕ ИЛИ ПОД ОСТРЫМ МЕЧЕМ — НЕ ТЯЖЕЛЕЕ НАРУЧЕЙ И БРОНИ, ПО ВАЖНОСТИ — И ТОГО БУДЕТ МЕНЬШЕ).

Причина появления Пэй Мина в борделе была отнюдь не поиск доступной любви. Вернее, любви, конечно же, но совершенно иного рода — к искусству. Ну, и, конечно же, тому, что к искусству непосредственно прилагалось.

Несравненная дева Тао, неприступная куртизанка, чей облик всегда был скрыт под вуалью, и чей чарующий голос прославил Золотой Пион на многие ли от Хэфэй, давала сегодня вечером представление, столь редкое, что, даже находясь в пылу ожесточенной битвы, Пэй Мин непременно бросил бы все и, очертя голову, прискакал на коне обратно в столицу. Особенно, когда на кону стояла его репутация.

Пэй Мин ухмыльнулся: отсутствие Жун Гуана полностью развязывало ему руки. Давешний спор — кому из двоих закадычных друзей первым удастся сорвать расшитый цветами покров с Тао Се — можно было уже считать выигранным без борьбы. Без ложной скромности, соперников, кроме друга, здесь ему не было.
Его внимание — тяжеловесное, не каждый выдержит, не упав на колени.

(И В СМЕРТИ, И В ЖИЗНИ. ОН. ПЕРВЫЙ ПОСЛЕ БЕССМЕРТНЫХ).

Еще недавно полупустой, дом плотских и духовных увеселений шумел возбужденными голосами, что перекрывали даже звучание циней, сперва размеренное и томно-тянущее, с вступлением пипы и сяо, испуганное и протяжное.
Напряжение, стрелой застывшее в воздухе.
Взгляды, прикованные на сцену.

Пэй Мин перевесился через резной парапет — азарт — там, внизу, в шелках — слово
[indent] «Цветы распускались - я ими одна любовалась.
[indent] Цветы опадали - о них я одна сокрушалась».

[indent]  [indent] [indent]  как вдруг почувствовал, как что-то/КТО-ТО тянет за пазухой.

0

4

POLO BENAVENT [ELITE]

раса: человек
возраст: 18

деятельность: школьник, богатый мальчик, вскоре студент
место обитания: мадрид -> лондон

https://pa1.aminoapps.com/7520/18c3e3d86db15a8c6ae5c32d1d8749cae669bbb8r1-540-250_hq.gif
alvaro rico


КЛЮЧЕВАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Поло - идеален. Умен, красив, единственный наследник большого состояния к тому же. Не удивительно, что родители Карлы всячески способствовали их ещё совсем детскому роману. Кому бы не понравился такой потенциальный жених для дочери?
Но вся эта показная идеальность лишь маска. Так ведь, Поло? Ты куда интереснее. В тебе есть извращенная сторона, позволяющая исследовать все грани удовольствия. В тебе есть настоящая тьма, которую ты используешь для защиты тех, кого любишь. Как долго тебе приходилось скрывать всё это, играя в безупречного мальчика? Какое же счастье, что маски сброшены и мы можем быть честными, хотя бы наедине. Это будет непросто, но уж точно нам никогда вновь не станет скучно друг с другом.


ДОПОЛНИТЕЛЬНО
Заявка в пару. Естественно, принуждать никого не буду) Главное, наличие желания и, надеюсь, мы сыграемся.
Детально отношения обсудим уже лично. У меня есть много мыслей и идей. Гарантировано будет много токсика и стекла, но мы точно разберемся, обещаю)
По игре: быстрой скорости не прошу, поста в 1-2 недели буду счастлива (если чаще - подстроюсь). Личное общение не обязательно, но при желании поделюсь тг. Пишу от третьего лица, птица-тройка, абзацы, всё такое. В ответ ничего такого не требую, главное - читабельность) По размеру предпочтений нет, от 2.5к до любой верхней границы в рамках разумного.
Люби Поло и Карлу так, как их люблю я, в общем)

Пробный пост, пока не от Карлы

Аддамс категорично не разделяла восторга этого дня. Бегающие от энтузиазма школьники, бесконечные рассказы Энид о её семье, в которые и верится с трудом… И это не говоря о том, что население кампуса увеличивается вдвое на предстоящие выходные. Стоит ли упоминать, что любая средневековая пытка звучит более привлекательно для Уэнсдей? Ровно об этом девушка читала всю ночь напролёт, заранее подготавливая себя к необходимости придумывать красочные сценарии смерти каждого, кто успеет перейти ей дорогу в ближайшие дни. Лучше пока только в фантазиях. Перейти к активным действиям Аддамс всегда успеет.

Словом, мрачная тучка Гомеса пыталась занять себя любым подходящим и не очень образом, лишь бы не задумываться о действительно неприятном. Каждый, кто знает её достаточно хорошо, с легкостью распознал бы избегающее поведение. Повезло, что таких насчитывалось немного, особенно, в стенах Невермора. Но Ксавьер с присущей ему тактичностью и осторожностью постарался поднять эту тему, красиво подсвечивая важное и срочное дело, в котором визит родственников приходится, как нельзя, кстати. В ответ Аддамс, естественно, сообщила, что скорее позволит каждому однокласснику крепчайше себя обнять, чем попросит помощи у матери. Вот только рациональная сторона предательски соглашалась с художником, пусть и лишь в мыслях.

Ближе к печальному часу (и вовсе не в хорошем смысле) Уэнсдей надела свой любимый полосатый свитер в размере побольше, заплела волосы в безупречные две косы, словно таким образом обретая хотя бы минимальный контроль над происходящим. Потому что, сколько не строй из себя гениальную и независимую, а в этом конкретном вопросе просьба о помощи явно неизбежна. Аддамс уже испробовала все другие существующие пути. Серьёзно, даже несколько совершенно сумасшедших, если верить Константину. Впрочем, переживал он за её жизнь или за судьбу своей квартиры в те моменты, - вопрос открытый.

Конечно, в любое другое время девушка могла бы сделать вид, что спешить некуда. Придумать подходящую отмазку, лишь бы только не обращаться к последнему человеку во Вселенной, этой и всех других существующих, к которому хотела бы прийти за советом. Но откладывать уже действительно некуда. Количество жертв растет, подозреваемых значительно меньше не становится, расследование уверенно несется в тупик, и надеяться остается только на свои видения. Которые, как назло, не менее упрямые и самоуправные, чем сама Аддамс. И сколько бы усилий девушка не прикладывала, обрести даже минимальный контроль над ними не удалось. Кто знает, может, Джонни прав, и это вовсе невозможно.

Таким образом, последним местом, где потенциально обитает ответ, остается родной дом Уэнсдей. Подобный дар не берется из ниоткуда. Он в крови, течет в роду, как чернейший цвет глаз и души каждого Аддамс. Существование последней всё ещё оспаривается, но речь сейчас не о судебном разбирательстве троюродного дядюшки с Сатаной. Смысл в том, что если и существует кто-либо, способный помочь юной провидице разобраться со своими видениями, то это исключительно член её семьи. Причем внутреннее чутье безапелляционно указывало на мать.

Хочется это самое чутье отпинать или отправить на обожаемую гильотину. Особенно, когда Уэнсдей спускается вниз для “долгожданной” встречи с родителями. Местная атмосфера вызывает острую головную боль и желание совершить ритуальное сэппуку прямо здесь, сейчас, незамедлительно. Не удивительно, что девушка моментально прячется в самый дальний мрачный угол, подальше от сентиментальных возгласов, чрезмерных проявлений эмоций и тактильности. Именно там терпеливо дожидается появления своего семейства в компании длинноногого паука, который достаточно быстро облюбовал плечо Аддамс. Назову её Агатой.

Впрочем, уже в следующую секунду слышится характерный шелест платья по траве, дополняющий едва уловимые для уха шаги. Каким образом Мортише удаваётся передвигаться с подобной грацией, практически парить над землей, не догадывается никто. Лично Уэнсдей уверена, что мать делает это намеренно, лишь бы подпитать своё высокомерие. Так и хочется закатить глаза. От этой изящной походки, от чересчур откровенного платья, от того насколько эта женщина демонстрирует миру, что никому никогда не удастся даже приблизиться к её безупречности. Особенно, дочери.

Мгновенно Аддамс жалеет о своём рациональном решении. Но отступать поздно. От прикосновения матери Уэнсдей вздрагивает, отстраняясь при первой же возможности. Вопрос обдумывает со всей серьезностью, естественно, никак не меняется при этом в лице. Услышала ли она вообще слова Мортиши трудно понять первую минуту, пока, наконец, девушка не кивает, коротко и уверенно: - Пойдем.

Энтузиазма специально не демонстрирует, но отрицать очевидное трудно, без отца и Пагсли выйти на необходимую беседу будет гораздо проще. Пусть увидеть мелкого действительно хочется. В надежде, что он не отвык от издевательств высокого изощренного стандарта в своей этой школе для скучных смертных.

- Я знаю короткий путь, - выдаёт достаточно необдуманно, сразу же направляясь в сторону выхода в лес, как проделывала неоднократно ранее. Впрочем, какой шанс, что директриса не наябедничала школьной подруге о похождениях её дочери?

- У Пагсли нет проблем в школе? - по пути не сдерживает важный лично для себя вопрос. Безопасность брата всегда на первом месте для Уэнсдей. Он - её любимая жертва, и принадлежит в этом смысле исключительно ей одной. Да и, если честно, начинать так издалека непростой разговор как-то легче. А контролировать происходящее точно необходимо. Не хватало ещё, чтобы Мортиша восприняла согласие на прогулку, как приглашение к расспросам о парнях и школьных сплетнях.

0

5

CEOLBERT [ASSASSIN'S CREED]

раса: чушпан человек
возраст: 16-17 лет

деятельность: принц, заложник
место обитания: Рейвенсторп, Восточная Мерсия

https://i.imgur.com/e2qwk70.gif
ewan mitchell или finn elliot


КЛЮЧЕВАЯ ИНФОРМАЦИЯ
Кеолберт - сын короля Кеолвулфа II, которого братья Рагнарссоны, Ивар и Убба, возвели на трон Мерсии вместо несговорчивого Бургреда. Формально он стал заложником, он - гарантия верности Кеолвулфа датским завоевателям. Короче говоря, сын маминой подруги короля-марионетки. Ивар с Уббой отправили Кеолберта в Рейвенсторп, где он находится под присмотром Рандви, жены ярла Сигурда.
Быть заложником для него не так уж и страшно - в Рейвенсторпе ему нравится, и со своими "тюремщиками" он быстро подружился. Рандви, Эйвор, Сигурд и Ивар для него всё равно что семья, и кажется, что они видят в нем больше, чем его собственный отец. Грамотный, образованный, вдумчивый парень Кеолберт задумывается о том, чтобы заслужить славу на поле боя и стать столь же грозным воином, как северяне, только время от времени он тревожится о настоящем своем положении. Однажды он унаследует трон Мерсии от своего отца, женившись на датчанке или норвежке, примет веру в северных богов, и ему горько думать о том, что когда-нибудь он проснется и поймет, что он больше не англичанин.


ДОПОЛНИТЕЛЬНО
По сюжету Вальгаллы между Иваром и Кеолбертом происходит полный пиздец честно говоря драма, но мне думается, что ее можно и избежать. Мне бы хотелось поиграть с Кеолбертом в found family - как-никак, он наш сын полка :з
Заявка в джен, сюжет и приключения, эт да, я бы хотела играть в антураж, сюжет и драму, которой там можно накопать ведро и маленькую тележку. Я очень сильно упоролась об "Саксонские хроники" и имею стойкое желание играть про христиан и язычников, про приобретенную семью и про антураж раннего средневековья, поэтому Кеолберта затискаю!

Пробный пост

- Готовьте топоры, птенцы, - Даг плюнул в море через плечо, когда беседа сошла на нет. - Вон сушу уже видно.
Эйвор замутило. То ли от качки, то ли от рассказов Дага.
Это каким нужно быть кабаном, чтобы в девять лет двоих убить?
Ещё ребёнком, в Хеллборе, Эйвор слушала рассказы Сигурда раскрыв рот, когда Стюрбьёрн привозил сына погостить, и Роста отправляла их в рощицу на краю деревни стрелять кроликов и собирать травы. Эйвор помнила отчетливо, как пыталась перед ним покрасоваться, пуская неловкие стрелы из своего полудетского лука - этот лук был ей милее любой игрушки, кроме тех резных деревянных, что привозил ей Стюрбьёрн. Сигурд тогда казался ей совсем взрослым - выше её на две головы, долговязый, уже сбривал пушок с щек и подбородка, так, что когда он обнял её при встрече, она вместо гладкой мальчишеской щеки, такой же как у неё, почувствовала мужскую, колючую. В тот день он и рассказал, как сходил впервые в набег, как он боялся, как пережил свой первый короткий поход; он рассказывал ей в красках, как умеет только ребенок, о том, как качало драккар, как горели соломенные крыши, как визжали перепуганные женщины и как форинги его отца на его глазах в одночасье из добрых друзей превратились в свирепых воинов. И как меч в его руке впервые отнял чью-то жизнь. Он говорил, что в тот день Вальгалла стала ближе, из слова превратилась в место, такое же как Хеллбор или Форнбург.
А на следующий день она стала ему сестрой.

Сигурд в их болтовню не вовлекался. Он стоял к Эйвор спиной, и в руках его плясала веревка, пока он поднимал парус, вглядываясь в земли на горизонте. У Эйвор неприятно потянуло в животе.
Это христиане, говорила она себе. Это беззубый народ, вооруженный вилами и страхом, они не учатся войне с детства, они учатся вспахивать поля и молиться мертвому богу. Они ничего не смогут противопоставить дружине викинга, который первую жизнь отнял в двенадцать лет, и бояться их нечего - они и живут затем, чтобы их грабить. Бог у них слабый, раз его величайшим подвигом была смерть. А Эйвор на три зимы старше, чем был тогда Сигурд. Она выше, чем был тогда Сигурд. Она уже взрослая. Кьётви - вот это вызов, а фризы - все равно что кролики, которых она отстреливала ещё ребёнком.
Даг поднялся на ноги, за ним и Вили, и все остальные постепенно. Эйвор следила взглядом за братом - он без щита, меч в руках огромный, черные полосы пересекают лицо, тяжелая коса взлетает на ветру. Ноги её ватные, отсиженные за двое суток, мышцы в плечах сковало, они требуют разминки, но времени нет. Вода под ними становится все мельче и мельче, земля все ближе и ближе, Эйвор видит соломенные крыши, мельницу, видит уже даже белые испуганные лица, хватает краем уха чей-то крик, звон колокола. Рог Сигурда оказался в руках и Дага - он надул широченную грудь, и из рога вырвался ужасный, леденящий кровь звук.
Веди меня, Всеотец...
Эйвор перехватила покрепче щит и сняла с пояса топор, когда солнце ей затмил Сигурд. В его могучих ладонях умещалась её голова целиком; он взял её крепко, по-отцовски, заставил на себя посмотреть - у неё только губы дрогнули, мельком страх в глазах сверкнул, и не будь у неё руки заняты, она бы перехватила его за запястье и схватилась бы за его руку покрепче, как утопающий за весло, но всё это быстро прошло. Его светлые глаза, прозрачные почти, смотрели ей не в душу даже - сквозь неё, и она снова нашла свою ускользнувшую храбрость. Ему даже говорить ничего не нужно было - хватало только в глаза ей заглянуть. Позабылся сразу Кьётви, позабылась будущая месть, только он остался - её брат не по крови, а норнами избранный, вождь и будущий конунг. Ей умереть за него еще, ей нельзя бояться каких-то фризов, как будто она девка нетронутая, а не дева щита.
- Помни чему я тебя учил, - сказал он твердо и негромко, так, чтобы только она слышала. - Это не чучела у нас во дворе и не детские игры. Ты меня поняла?
Она кивнула было, но Сигурд её ещё крепче перехватил и тряхнул легонько её голову, будто хотел тряхнуть сильнее.
- Ты меня поняла, Эйвор?
"Перестань за меня бояться," взмолилась она, нахмурив через силу лоб. "Поцелуй меня в лоб и хлопни меня по плечу, вот увидишь, ты будешь мной гордиться."

Даг взревел, и его вой подхватили остальные. Дружинники спрыгивали с драккара прямо в воду, мочили сапоги и порты, с бешеным устрашающим рёвом бежали на берег, к деревне, где в ужасе разбегались крестьяне. Они бегут сначала, а потом за вилы хватаются, кто за что, и пожитки свои охраняют как сокровища какие, умереть за них готовы, зазвенел у Эйвор в голове чей-то голос. Полетели стрелы со сторожевой башни, и кто-то прикрыл Эйвор своим щитом - она только-только спрыгнула в воду, бежала вперед через силу, заставляя себя не обращать внимания на то, как отяжелели её сапоги и её порты. Никто из этих людей-овец не должен заметить, что среди викингов мелкая девчонка, совсем еще молодая, напуганная. Нет, нет-нет-нет, если и задержится на ней чей-то взгляд, они должны ужаснуться, должны в страхе забиться в свои хаты и молиться своему мертвому богу, в ужасе от того, что у северян даже девчонки пятнадцати лет смертоносны и жестоки.

Даг выломал плечом чью-то дверь, и Эйвор поймала себя на том, что вздрогнула, представив, как сидит за этой дверью. Мимо неё просвистела ещё стрела, и она не поняла, чья именно. Она видела Сигурда, что бежал с двумя дружинниками навстречу вооруженным крестьянам - стражники это их, ополчение местное или кто, - вооруженные люди, со щитами, в железных шлемах и кольчуге, с диковинными копьями и мечами, они от Сигурда и его людей могут только отбиваться, но никак не пугать. Её брат повалил одного на землю, спихнул с противника шлем и со всей силы, не сдерживая ни капли своей мощи, уронил ногу в тяжелом сапоге ему на голову. Хрустнул череп, на земле осталась кровавая лужа. Эйвор не заметила, что стоит с опущенным щитом.

Растерянная мелкая девка, ты позоришь дружину своего воеводы.
Даг выволок из хижины какого-то мужичка, держа его за отросшие серые волосы. У мужичка в руке был старый меч, который он выронил по дороге - Даг убил его ударом топора в грудину. Эйвор дернулась на месте.
Кого бить? Куда бежать? Откуда стреляют?
Над головой каркнул ворон, и она опомнилась. Она не станет всю оставшуюся жизнь врать, чтобы только никому не рассказывать, как оцепенела в своем первом набеге и перепугалась каких-то христиан.
В неё снова выстрелили, и на этот раз попали бы, если бы она не подняла свой щит. Стрелял молодой парнишка, из окна своей хаты, с совсем близкого расстояния - в панике она расхохоталась. Вот дурак, отойди подальше. Тогда она ворвалась внутрь, через незапертую дверь, нашла его в единственном помещении и двинулась на него тяжелым шагом, заметив, как он опускает свой лук и поглядывает на окно. Хочет выскользнуть, спастись. Он молодой еще, в траллы сгодится, но лук в его руках мог бы отнять чью-то жизнь. Прежде, чем она опомнилась, её топор впился ему в шею, и он замер с широко распахнутыми глазами, глядя прямо на неё. Лет шестнадцать ему было. Вряд ли больше.

Снаружи повеяло огнем, загремели мужские голоса. Подкрепление к сельчанам поспело, зазвенела настоящая битва. Она там должна быть, рядом с братом, а не прятаться в какой-то хижине...

0

6

Tiffany Valentine or Lee "Chucky" Ray[CHUCKY]

https://i.pinimg.com/564x/48/2c/86/482c86d96295290d96c15e7d5924d62f.jpg
Это мы снимаемся для полицейской хроники

Я пиздец как люблю попсовые фильмы категории Б и сюжеты уровня «Чё ещё в провинции делать, как не массовую резню устраивать». А ещё я люблю формат «Встретились два моральных уёбища и заверте...».

— Так бывает, парни, снимаешь в клубе готическую цыпочку, туда-сюда, может по марочке, а может ко мне? Не ждёшь от неё ничего особенного, ну типа, у неё помада, зрачки с серебряный доллар, сиськи из корсета вываливаются. Сечёте, о чём я? Сидит и так и источает флёр доступной пиздятины. А перед ней мнётся какой-то еблан, которому не хватает яиц взять её за жопу. То-сё, а какую музыку ты любишь, о, я тоже, обожаю эту песню, может пойдём куда потише... Мы и пошли. Честно говоря, я в любом формате хотел её трахнуть, потому что в ней сразу было что-то такое, ну, вот это. Когда смотришь на бабу и понимаешь, что она мужиками сызмальства вертит и сразу загорается внутри вот это...кто-кого? Ты меня нагнёшь, сучка, или я тебя всё-таки? Такая пещерная хуйня. Потом, понятное дело я собирался её грохнуть, ну типа, оборвать наш медовый месяц на пике, посткоитальная эйфория у меня специфическая, не люблю всю эту хуйню с обнимашками и «Кто я для тебя?». А вышло вообще, блядь, по-другому. Потому что я думал, что удачливый охотник тут я, а оказалось, что мы типа одинаковые. Созданы друг для друга, сечёшь?

Вышло на восемь таких себе фильмов и один дурацкий и отзывающийся у меня в сердце сериал. Короче, в чём цимес.  Сериал расширил лор ещё сильнее и теперь майне кляйне психопат может вселяться не только в кукол, но и в людей, конкретно в тело горячей цыпы из седьмого фильма. Так что у нас на тарелке гет, фем, сомнительные пластиковые пейринги (зато можно без резинки), барби сдохнет от зависти™ и полная свобода закрытия гештальтов, о происхождении которых я спрашивать не буду.

— Знаешь, дорогуша, это не было как в сказке, но... В общем представь себе: конец десятилетия, город трещит от крутых парней, все вокруг увлекаются филателией, некрофилией, вуду, шмуду, готика все дела. Я тогда сияла... и Чаки, конечно, меня заметил. Он всегда говорит, что ему чертовски повезло зайти в тот бар. Представь: красный корсет, чулки со стрелками, полночный бар, я — томная богиня, он — крутой парень... Напряжение прям в воздухе зазвенело, когда мы встретились взглядами. Я, он... Вокруг меня тогда вился Фред, но Чаки его спугнул, купил мне выпить и я поняла, что вот оно... Такое странное чувство в животе. Как мама говорила: «Увидишь — поймёшь»... В общем, мы проговорили час и поехали ко мне, ну, ты понимаешь, немного повеселиться, а ты знаешь, как я не люблю когда сказка перетекает в рутину и в общем, покувыркались мы, я аж подумала, что может потянуть день-два, но как представила, что он сделает что-то мудацкое и разрушит это ощущение гармонии, нет уж, думаю, лучше я его прямо сейчас зарежу.  Сую руку под кровать, он наклоняется к плащу, мы разворачиваемся друг к другу... оба с ножами! Ха! У нас были одинаковые планы, прикинь! Ну, вот так всё и началось

Тифф женщина яркая и взбалмошная, так что сегодня она любит Чаки (а смерть, кстати, не разлучит их), потом Нику, в теле которой Чаки, потом просто Нику, а потом опять Чаки, потому что романтика романтикой, но совместные кровавые оргии просто так на помойку не выкинешь. Сам канон предлагает нам возможность друг друга невозбранно грохнуть, а потом вернуть, чем я полагаю, мы обязательно воспользуемся.

Я могу взять Тифф, могу взять Чаки, в этом формате, всё что их психически различает, это то, что Тифф хочет семью и быть маньячкой, а Чаки хочет маньячить без обязательств, до поры до времени. У нас и ребёнок есть, квир. Мы его приняли, потому что мы убийцы, а не монстры©

Что я предлагаю: треш, угар, сомнительного качества контр-культурный текст, всякие там новые орлеаны, дайнеры, бомжи под заборами, вуду, южная готика, северные разъебы, дурного качества шутки-хуютки, невысокого полёта драму, крайне сомнительное стекло и уебанские сюжеты, штампы без глубокого погружения, но зато можно собрать их вообще все.  Женюсь, нож подарю, бытовым насилием обеспечу, тачку красивую куплю, всех кто по дороге встретится — прирежем. Вести себя буду как стандартная белая хуемразь родом из семидесятых. Или как стандартная белая сучара родом из семидесятых. Новых дырок ножичком во мне тоже можно понаделать, хуй его знает, может я обучаемый, но честное слово, сомнительно.

Чё мне надо: отсутствие этики в этой конкретной истории, нежную любовь к хуете всех видов, полное отсутствие эмпатии к второстепенным персонажам и вечное «как моя мама говорила».  Давай возьмём концепт good american family и как его наизнаночку-то вывернем под Лу Рида и The Stooges. Отдельно оговорю: это кровавый и дурацкий стёб, как первые фильмы Родригеса, своего рода текстовый Муви 43, Тони Уайт и ранний Даня Шаповалов, Blood Drive что тебе отзовётся не знаю, поэтому накидываю всё. Заявка без срока давности, двигай в личку сразу. На вопрос с какого хуя в этом списке Даня Шаповалов отвечу лично.

https://i.imgur.com/Q12IFxdm.jpeg
Это мы с тобой обговариваем сюжет счастливые

Пробный пост за персонажа (по желанию)

Зай, поверь на слово, я нормально пишу. Все улики в профиле

0

7


• • • • AUGUST RUTHVEN[indent]
vanitas no carte • мемуары ванитаса • август рутвэн
https://media.tumblr.com/ba2baf35127d707b0616e712926c81f4/4739ddc762d3c4e3-24/s400x600/8a638381576841c435cff9a45f16f078e53e76f8.gif
original


легендарный дипломат, принёсший мир между вампирами и людьми, положивший конец войне и кровопролитию, начавший новый эпоху. умудрившийся достигнуть компромисса. это стоило миру дорого. это стоило вам дорого. и это, предположительно, окупило себя [люди и вампиры равны, вы ведь взаправду так считаете, о, лорд рутвэн?].

— совершенная маска, преследующая собственные цели. никто не знает, что скрывается в этой яркой голове, за этой галантностью и уверенностью, за опытом бывалого, разумного вампира. если бы хоть кто-то узнал, всё пошло бы иначе.

а я вижу вас насквозь, лорд рутвэн. и вы знаете об этом, но ничего не способны поделать [напрямую]. ваши трюки не действуют на меня, имя ванитаса - не то, что вам подвластно. и не то, что вписывается в ваши планы. как же хорошо, когда под рукой имеются пешки и иные фигуры; ни одна из них не будет упущена. слишком высоки риски и ставки, цель превыше всего.

вы используете всё, что движется. нет методов, к которым бы вы не прибегли. если бы я только знал, насколько грязно вы играете, то непременно и сам бы действовал иначе. но я не знаю, а потому... это всё очень плохо закончится. всем известно, что компромисс подразумевает: ни одна из сторон не останется удовлетворённой, и рано или поздно прежняя повестка вновь окажется на столе.

но, как и у всякого человека со своими целями и сомнительными методами, у вас конечно же имеются своя история и поводы. в конце-то концов, мир по определению полон жестокости и играет нечестно; если не уподобиться, окажешься съеденным. либо охотник, либо жертва. вы лишь предпочитаете не быть съеденным, следуя собственным идеалам и сполна схватывая всё что, что доступно. результаты впечатляют, а кредит доверия практически безграничен, мир у ваших ног [наступите?].


мы всем имеющимся кастовым составом верные слюнявые фанаты этого роскошного мужчины. в каком угодно смысле. рутвэн заслуживает, чёртов хитрец. он настолько прекрасен и со столькими слоями лук, что как дышать. просто посмотрите [и краshтесь вместе с нами, да].

из своего угла фангёрлинга скажу, что сыграю почти что угодно, просто потому что тут такая динамика игр умов и хитрости, что я всё, просто всё, ну совсем всё. обмазаться и умирац, всё по заветам джун. очень красиво. сильно красиво. красиво красиво. ничто так не будоражит и не заводит моторчик души как мозг.

снова скажу: у нас тут фанклуб. ноэ, доми, жанна, я - у рутмена своя история с каждым, с каждым она вкусная, всё так переплетено, что игру даже придумывать не надо, она буквально валяется на земле. местами, конечно, не хватает лора, манга-то не далеко ушла, но это мы компенсируем бурной фантазией.

3 лицо, от 3.5к; капс и птица - на ваше усмотрение, лишь бы посты были вкусными. и стабильными. сыграть с этим персонажем хочет каждый, потому вам стоит быть активным: если писать по посту в месяц, то игрокам придется ждать посты по 1-2-3+месяца, что несправедливо, не надо так. мы активные и увлечённые, хотим пополнения схожей кровью)) взамен оближем, заиграем, снова оближем.

конкретно я не заобщаю и за ирл не поговорю. но всегда всеми конечностями за то, чтобы поговорить об игре, обменяться артами и музыкой. все au и альты мира в наших руках. зато другие ребята более общительные и приятные. только пускай ваше вдохновение исходит из игры  в первую очередь и ею же поддерживается, потому что ролевое превыше всего, ну и мы ж тут как бы за облизываемых персонажей специально гоняем, как не воспользоваться возможностью и не выдать страстные 100500постов!

Пробный пост

Разумеется, крики. Снова. Горничные-слуги графа контрастно тихие на фоне подобного хозяина, хотя взгляды у них в надменности одинаковые. Нет, никто из них Ванитасу не нравился, компания не желанная, но ведь ему и не должен никто нравиться, как и он не должен был нравиться никому. У доктора имелась цель. Она безличностна, она не привязывалась, она не выбирала, как не выбирают пациентов: независимо от воли на то, спасены должны быть все, кто могут; кому уже не помочь — ликвидированы, дабы не распространять смерть. Потому ни информаторы, ни люди-средства, ни пациенты — никто из них не имел значения для Ванитаса как личности, он будет иметь с ними дело в любом случае. До тех пор, пока они полезны, способны дать что бы то ни было. А ему самому, так или иначе, всегда имелось, что предложить; то, чем никому практически невозможно манипулировать, а результаты могли быть полезны каждому вампиру, заглядывая глубже — коду самого мирозданья. Поэтому... в общем-то, с лицом ни то безучастным, ни то в ехидстве превосходившем сразу обеих горничных графа, Ванитас выслушивал очередные крики экспрессивного вампира.

Несколько колких замечаний, стоило сказать, по делу — и после каждого из них крик становился всё более громким. Имелось в этом тыкании по бубочкам что-то приятное, очень удовлетворявшее до не могу, отдельный сорт удовольствия, конечно. Ванитас бы с удовольствием продолжил, и тогда снова пинком под зад (стоило того, впрочем), пока снова друг другу не понадобятся, но... Ноэ, какой хороший мальчик, у-у. И ладно: всё равно граф кричал одинаково, это даже немного утомительно. К тому же, в самом деле потеря времени: люди продолжали умирать, и это не то, с чем стоило шутить. Похоже, кейс обещался стать достаточно сложным. Возможно, они столкнутся с сильным вампиром, возможно, достаточно разумным, чтобы проворачивать нечто... Вот то самое, чтобы даже у Данте информации не имелось от слова совсем. И это новость так себе: значит, умрет больше. Что не личная боль, но каждый раз — пощечина с летальным исходом, независимо от того, умирали ли люди или вампиры. Их жизни стоили одинакого, состоя, по сути, из одного и того же (дерьма и пустых мечтаний).

В голове имелся некоторый план, однако рисковать на этот раз — менее оправданно, чем обычно. Доктор предполагал, что речь шла не о ком-то с концами (пока) обезумевшем, возможно, со способностями достаточно мощными или необычными, дабы внести смуту в планы или вовсе их сломать. Потому стоило продумать и обдумать многое. А ещё отдохнуть, потому что последнее время они только и делали, что искали, и искали, и искали. Это утомляло: в процессе даже умудрились наткнуться на нескольких проклятых и исцелить их, но это чистая случайность, не имевшая никакого отношения к их делу. Смерти продолжались, и, судя по всему, становились всё более мучительными: проклятый набирал аппетит, всё сильнее наседая на свой голод и какие-то способности, следы которых на местах преступлений не оставалось, а потому ни отметить, ни считать — нечего.

— Угу, — проводил напарника взглядом, прежде чем продолжить глядеть в потолок, немного сонно размышляя. И да, вампира отпустил вот так просто: того трудно назвать непредсказуемым, если совсем откровенно, особенно с учётом обычных, уже изученных повадок. Однако тот в состоянии постоять за себя, как и вероятность того, что ему вдруг неслыханно повезёт после не одной недели поиска — мала до раздражения. Иначе Ванитас его бы в первый же день выпер приманкой, честное слово. У того сила, у этого книга Ванитаса, опыт и вообще: после того, с кем уже столкнулись, едва ли что-то могло сие превзойти. И, в общем-то, какое-то время этих мыслей хватало на то, чтобы не беспокоиться, продолжая раз за разом складывать имевшуюся информацию, пытаться составить-таки подобие картинки, высмотреть прежде упущенные улики-подсказки-намёки. И это самое какое-то время: ничего.

Впрочем...
Жертвы ведь всегда были одни. Находились одни; их находили всегда по одному, раздельно, даже если пропадали они изначально, или виделись в последний раз, вместе. Они не всегда были одного типажа, если пропадали вдвоем, однако как минимум один из них всегда имел... Ванитас поморщился, фыркнув и перевернувшись на живот.

"И какова же вероятность, что именно сейчас это случится именно с ним, а?" — со сепсисом сам себе вопросом на заданный вопрос. Ноэ — один из сильнейших вампиров, которых можно повстречать на улице. С другой стороны, если допустить, что у проклятого имелись способности, которым напарник не в состоянии был бы противостоять или те, что перекрывали бы его собственные...

"А ведь тоже план, тьфу," — оттолкнувшись от матраса, Ванитас поспешил подняться и, накинув на плечи пальто, висевшее на спинке стула, последовал прочь из номера. Вероятность подобного — крайне мела; вероятность того, что Ноэ не осилит — чертовски мала. И тем не менее, она выше нуля. Это во-первых. Во-вторых... проклятому же в любом случае понадобится доктор, и это, конечно же, Ванитас. Всё равно не спалось, если уж на то пошло, даже при всей усталости. Он должен закрыть это дело, должен вылечить этого вампира. Должен.

Двинувшись по ночным улицам такого типичного, что с маньяками, что без, Парижа, Ванитас запихнул руки в карманы да зарылся в свой длинный шарф, попутно высматривая Ноя да думая о своём. В мысли постепенно уходил всё глубже.

"— У тебя много работы, не время отдыхать.
— У тебя много не работы, а мало времени. Работы куда больше, чем времени.
— В любом случае не могу его терять, пф.
— А что... если твоё время закончится раньше, чем ты успеешь обелить То Имя и наследие, что было запятнано?
— Я попробую, чтобы не закончилось.
— Но если его по определению мало и ты знаешь, что не успеешь, не сможешь, не способен, не лучше ли потратить его на месть?
— Месть должна иметь лицо. Весь мир не может быть объектом мести. Моя... деятельность, то, что я делаю — это и есть месть. Но это не то, что обычно преследуют мстители," — раздражение на навязчивый ход мыслей, однако смирение перекрыло его. Ничего нового, Ванитас уже оговаривал это с собой в сотнях вариаций. Только с собой и оговаривал.

Странное ощущение, стоило только отвлечься от диалога с собой. Его трудно описать, однако оно заставило отряхнуть плечи и, не останавливаясь, внимательно осмотреться: словно бы что-то мелькнуло ни то сзади, ни то на крышах. Однако ничего. Всё-таки стоило найти Ноя.

"— Как ты думаешь, почему ему так интересна книга Ванитаса?
— Она не может не быть интересной. К тому же, его мастер намеренно зародил зародил в нём интерес.
— А почему его мастер это сделал? Каков его интерес?
— Возможно, речь об исследованиях и истории. Книга Ванитаса — её часть.
— Но он наивен как ребёнок. Выше на голову, а верит. Кому угодно — верит, ты же знаешь. Мастеру — верит как никому. Этим невозможно не воспользоваться. А если ему однажды поступит запрос и придётся сделать выбор... Ты уверен, что он не поведёт себя иначе? [...]" — мысли продолжили развиваться в данном направлении, становясь все более аргументированными, критичными, мрачными и пессимистичными. От них тяжело отделаться, словно их через силу и очень настойчиво выдерживали в одной "гамме". Смирение перетекло в угрюмость и подозрительность. Словно бы Ванитас захлопнулся, закрылся, защелкнулся. Снова на плечах неприятный осадок, дернул ими к чёртовой матери.

Снова?

На крыше точно что-то было. Мелькнуло, однако доктор не успел уловить. Пришлось искать лестницу, чтобы забраться и пойти уже по крышам, если надо — побежать. На земле-то никого, там своя жизнь и какие-то случайные люди, даже группами. Кто-то за Ванитасом следил, точно следил.  И это не люди графа. Надо найти Ноя. Или разобраться самому, кто-что бы сейчас не преследовало. Вот только ощущения, неприятные и негативные, вызванные чередой мыслей от диалога с собой, который так долго не мог остановить — осталось вместе с ним. Может быть, стоило быть осторожнее? Не только с проклятыми. Они, в конце-то концов, просто больны. Здоровые могли быть опаснее, в состоянии помешать по-настоящему. Один — точно. Сейчас доктор почти готов в это если не поверить, то хотя бы допустить вероятность. Дурную.

0


Вы здесь » the marauders: danse macabre » demonic polka » ex libris


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно